Как зарабатывал и тратил деньги основатель Красного костела Эдвард Войнилович, начинавший на зарплату инженера Путиловского завода
«Войниловичи не пришли ни с Востока, ни с Запада — они коренные, местные»
Эдвард был продолжателем древнего шляхетского рода, который, по его же словам, «ни перед кем шапки не снимал». Гордый за своих предков, он пишет в своих «Воспоминаниях»:
— Когда почти вся шляхта былого Новогрудского воеводства копила свои богатства из крошек с радзивилловского стола и из заложников вышла в хозяева, мы ни единой пяди земли от них не взяли. Во всем обширном округе Савичи, пожалуй, единственное имение непослерадзивилловское. Войниловичи не пришли ни с Востока, ни с Запада — они коренные, местные, кость от кости, кровь от крови того народа, который когда-то хоронил своих предков в этих курганах (сегодня — на сельских кладбищах) и родную белорусскую землю сохой пашет.
Как говорил сам Войнилович, кто хочет узнать корни его рода, может открыть книги и энциклопедии. Мы только напомним, что близкой его родней были композитор Станислав Манюшко и художник Валентий Ванькович.
Эдвард Антоний Леонард Войнилович родился 13 октября 1847 года в имении Слепянка, которое в наше время уже входит в городскую черту Минска. Сюда, к своим родителям (Эдварду и Михалине из Монюшко-Ваньковичей), приехала рожать его мать Анна. А родовое гнездо Войниловичей находилось в Савичах, что ныне в Копыльском районе.
Эдварда и его сестер вначале обучали дома на польском, французском и русском языках. В 13 лет родители отвезли сына в Слуцк, где он успешно сдал экзамены в гимназию и после четырех лет учебы получил аттестат зрелости с серебряной медалью. И в тот же год он приложит все усилия, чтобы получить специальное образование в столице империи. Войнилович так и напишет: «Приложил все усилия».
Можно сказать, что это был его жизненный девиз. Кредо человека, который беспрестанно будет совершенствоваться и постигать новое.
А пока благодаря гимназической медали юный Эдвард поступает без экзаменов в Петербургский технологический институт.
«Отец давал столько денег, сколько требовалось работающему, а не веселящемуся студенту»
Семья Эдварда была знатной в своем крае, но небогатой. Он признавался, что кутить в студенческой жизни было особо не на что:
«Не было ни времени, ни денег, так как мой отец (Адам Войнилович. — Прим. ред.) был вынужден собирать на приданое для четырех моих сестер. Он выдавал мне столько, сколько требовалось работающему, а не веселящемуся студенту, мне приходилось все скрупулезно подсчитывать, чтобы один или два раза в месяц с галерки прослушать оперу или пойти в Михайловский театр на французское представление».
Эдвард вспоминал, что он жил с товарищами колониями в определенных привилегированных домах, а питались они у хозяек-полек. Он, например, жил у своей землячки пани Новицкой.
Но дело ведь молодое, повеселиться хочется, сколько бы отец ни выдавал. И потому со своими друзьями он сбрасывался на бибу — так называли застолье вскладчину. Заканчивалась такая вечеринка песнями и путешествием на лодках по каналам до Невы.
Первая зарплата — 50 рублей
В 1869 году Эдвард окончил институт одним из лучших выпускников и получил должность на Путиловском заводе с весьма солидным по тем временам месячным окладом в 50 рублей и бесплатной квартирой. Этих денег хватало на безбедную жизнь. «Тогда это мне показалось очень много, хотя я как студент получал от родителей не меньше, но вынужден был оплачивать жилье», — рассказывал Эдвард о первом заработке.
Молодой инженер прочувствовал, что значит заводской труд: «Работа на заводе была тяжелой и утомительной, так как при литейных бессемеровских печах, работавших беспрерывно, служебные дежурства чередовались: одна неделя — дневное, вторая — ночное».
Исполнял обязанности Эдвард примерно, на заводе им были довольны и обещали повышение. Но у отца на единственного сына были другие планы — продолжение образования за границей, а точнее, «совершенствование в профессии», как говорил сам Эдвард.
Он хотел поступить на завод локомотивов «Борсига» в Берлине, но оказалось, что там неохотно принимают практикантов из России. И тогда Войнилович идет простым рабочим в предместье немецкого Ганновера на завод локомотивов Строусберга «Линден». Отрабатывал смену с 6 утра до 6 вечера — 12 часов с коротким перерывом на обед.
Но началась Франко-прусская война, и Эдвард уезжает в Бельгию — в одну из самых развитых в промышленном плане страну. «Я не считал потерянными зря годы прежней моей работы в рабочей блузе, годы учебы, наоборот, я приобрел ценный опыт, так как научился работать сам и ценить труд других, научился понимать психологию рабочего человека, подвластного и зависимого, и поэтому лучше стал понимать обязанности работодателей, в ряды которых сам вскоре буду вынужден стать», — вот так мыслил человек, который вскоре будет поднимать уровень производства в родной Беларуси.
В этой суете он надумал жениться только в 35 лет. Взял в жены Олимпию Узловскую, единственную дочь Марка и Матильды Войниловичей-Узловских. В браке родилось двое детей — Елена и Симон.
«Должен похвастать, что потерял я немного»
После смерти отца 27-летний Эдвард становится главой семейства и вступает во владение родовыми имениями Савичи (600 десятин) и Пузово (600 десятин). Это около 1201,1 га земли — среднее по размерам землевладение по меркам Минской губернии. В 1878 году он вместе с матерью продал 147 десятин за 9 тыс. 300 рублей.
Эдвард писал, что четырем его сестрам дали необходимое приличное приданое:
«Такое, что, когда в 1874 году отец умер, мне не хватило только 10 тыс. рублей для выплат, причитающихся маме и сестрам. Но вскоре я смог осуществить выплату, продав пустыри в деревне Братково».
Эдвард не только выведет на новый уровень сельскохозяйственное производство в своих имениях, но и возьмется за благополучие края в целом. В 1876 году Войнилович стал членом Минского Земельного Товарищества (Аграрного общества), которое впоследствии возглавит.
Прогрессивное значение этого общества трудно переоценить, ведь Беларусь была преимущественно аграрным регионом, а продукция сельского хозяйства давала основной объем валового продукта. Общество, например, закупало лучшую сельхозтехнику, в том числе американскую, которую продавало со своего склада. Благодаря только построенной железной дороге члены общества отправляли продукцию в различные города, в том числе в Москву и Варшаву.
Попутно развивалось страховое и банковское дело. При непосредственном участии Эдварда Войниловича в Клецке открылось кредитно-сберегательное товарищество. Он внес 3 тыс. рублей начального капитала, а вскоре банк уже имел годовой оборот 800 тыс. Эдвард Адамович часто выступал поручителем по кредитам:
«Желая помочь нуждающимся и для оживления банковских операций, я охотно выступал поручителем. Бывали моменты, когда поручительства достигали 30 тыс. рублей, и, должен похвастать, что потерял я немного». То есть Войнилович вкладывал свои деньги в общее дело и не искал личной выгоды — главное, чтобы отрасль развивалась.
Или вот еще пример. Войнилович пишет, что после длительных стараний удалось в 1900 году организовать Общество взаимного страхования:
«Чтобы начать свою деятельность, понадобилось собрать 50 тыс. рублей залога, которые должен был найти я, но все так удачно сложилось, что деньги вскоре ко мне вернулись».
За опытом Аграрного общества приезжали делегации из различных губерний империи, в том числе Ковенской во главе с будущим реформатором и премьером Петром Столыпиным. Войниловича он называл «минским Бисмарком». В будущем Столыпин позовет его к себе в правительство вице-министром сельского хозяйства, но Войнилович откажет.
Государственной работы у Эдварда Адамовича хватало. Он трижды избирался в Государственную думу Российской империи, а в 1906 году был избран в Государственный Совет Российской империи от Минской губернии. В этом качестве он встречался с Николаем II.
Пиком демонстрации достижений Северо-Западного края стала сельскохозяйственно-промышленная выставка, прошедшая в Минске в 1901 году. В Городском саду выставили все, что производили и выращивали: крупный рогатый скот и свиней, вина и лечебный кефир, мебель и ювелирные изделия... В Аграрном обществе думали, что будут по итогам выставки в убытке, но неожиданно заработали 3300 рублей.
Пожертвовал 300 тыс. на строительство Красного костела
На рубеже ХIХ–ХХ веков Минск нуждался в новом католическом храме. Однако то средств не хватало, то разрешение не могли получить.
«Господь распорядился иначе, — с болью в сердце писал Войнилович. — В связи с тяжелыми ударами судьбы, которые по воле Всевышнего обрушились на меня, я решил сделать пожертвование путем построения храма Святых Симона и Елены, покровителей моих умерших детей. Для этой цели я выбрал Минск как город, которому я отдал большую часть своей общественной деятельности и который больше всех нуждался во втором костеле. Я хотел, чтобы Минск имел храм, выделяющийся на фоне современных новых строений».
Разрешение было получено, и Эдвард Войнилович вложил в строительство храма львиную долю наследства, которое уже некому было передать — 300 тыс. рублей. Через пять лет, 20 сентября 1910 года, храм освятили.
Амвоны, балюстрады и полы пожертвовала для костела Олимпия — супруга Эдварда. Ее герб «Топор» встречается в орнаментах костела. Войнилович никаких средств на строительство костела не принимал. И только после его возведения передал городскому комитету, руководившему строительством, пожертвования от нескольких семей.
Эдвард Войнилович вынужден был эмигрировать в годы лихолетья и умер в Быдгоще в 1928 году. Через почти 80 лет, в июне 2006 года, останки Эдварда Войниловича были перезахоронены у стен построенного им костела.
