Скрытые угрозы низкой безработицы: как Беларусь выглядит на рынке труда ЕАЭС
Безработица в Беларуси опустилась до исторического минимума и остается одной из самых низких в ЕАЭС. На первый взгляд идеальная картина: большинство желающих работают, предприятия конкурируют за кадры, а уровень занятости — один из самых высоких среди соседей. Но за вполне благополучной цифрой скрывается другой процесс: в стране становится меньше не только безработных, но и самих работников. На фоне старения населения и растущей кадровой потребности низкая безработица постепенно превращается из преимущества в ограничитель экономического роста.
Минимум безработицы — максимум вопросов
В I квартале 2026 года уровень безработицы по методологии МОТ составил в Беларуси 2,3%. Тогда ниже среди стран ЕАЭС показатель был только в России — 2,2%. В Казахстане он достигал 4,5%, в Армении — 13,7%. По Кыргызстану последний доступный показатель составлял 3,7%.
В II квартале белорусский показатель снизился еще сильнее — до 2,1%. При этом число занятых выросло на 1% к соответствующему периоду прошлого года. Это хороший результат, особенно на фоне не самой сильной динамики экономики. Но один удачный квартал пока нельзя считать разворотом длинной тенденции.
Беларусь среди стран ЕАЭС выделяется и уровнем занятости. В I квартале он составлял 68,1% против 64,1% в Казахстане, 61,4% — в России и 48,5% — в Армении. Ситуация такова, что внутренний резерв людей, которых можно быстро вернуть или впервые вывести на белорусский рынок труда, относительно невелик.
Когда низкая безработица говорит о нехватке людей
Притом что низкая безработица и высокая занятость традиционно воспринимаются обществом как положительный сигнал, для экономики в целом это далеко не так. Это противоречие становится заметно, если вместо одного текущего показателя посмотреть на динамику. Так, в 2020–2024 годах число занятых в ЕАЭС в целом выросло на 4,4%. В Армении и Кыргызстане прирост приблизился к 13%, в Казахстане составил 5,5%, в России — 4,3%. Беларусь оказалась единственной страной объединения, где занятость сократилась (на 1,8%).
На более длинном сопоставимом промежутке картина еще выразительнее. Между 2014 и 2024 годами число занятых в Беларуси уменьшилось на 3,9%. В России оно выросло на 3,5%, в Армении — на 4,7%, в Казахстане — на 8,3%, а в Кыргызстане — почти на 20%.
Одновременно в 2020–2024 годах белорусская рабочая сила как таковая сократилась на 2,8% — примерно с 5,092 млн до 4,949 млн человек. Поэтому снижение безработицы нельзя объяснить исключительно появлением новых рабочих мест. Значительную роль играет само по себе уменьшение числа людей, которые работают или готовы приступить к работе.
Один союз — разные демографии
Любопытно, что рынки труда стран ЕАЭС движутся в разных направлениях. Казахстан и Кыргызстан испытывают растущее предложение рабочей силы. Для них ключевая задача — создавать достаточное количество производительных рабочих мест, в особенности для молодых поколений. Армения также заметно увеличила занятость, но и безработица там остается двузначной: экономика пока не может полностью использовать имеющийся трудовой ресурс.
Беларусь и Россия находятся на противоположной стороне демографического цикла. Здесь работодатели все чаще сталкиваются не с избытком соискателей, а с их недостатком. При этом Россия благодаря размеру своей экономики и более высоким зарплатам притягивает работников из соседних стран. По данным ЕЭК, в 2025 году средняя зарплата в долларовом эквиваленте составляла там $1203 против $877 в Беларуси. В условиях свободного перемещения рабочей силы внутри ЕАЭС этот «пылесос» захватывает и часть и без того дефицитного белорусского рынка.
В случае Беларуси в итоге имеет место двойное давление. Собственное население страны стареет и сокращается, а ближайший и крупнейший экономический партнер испытывает сходный кадровый голод и способен предложить более емкий и привлекательный рынок труда. При этом интеграция облегчает предприятиям доступ к общему рынку, но одновременно усиливает конкуренцию за рабочие руки.
300 тысяч — не одномоментный дефицит
Важно, что наличие и масштаб проблемы осознаются, и, например, в государственной программе «Сбалансированный рынок труда» на 2026–2030 годы указывается, что совокупная кадровая потребность в белорусской экономике на пятилетку оценивается более чем в 300 тыс. человек. Это не означает, что экономике уже сегодня одновременно не хватает 300 тыс. работников. Речь идет о людях, которых в течение пяти лет придется найти на место уходящих на пенсию и выбывающих по другим причинам.
Сегодня почти каждый пятый работник уже достиг пенсионного возраста или приближается к нему. Обеспеченность нанимателей кадрами оценивается в 94,8%, а к 2030 году ее только планируют повысить как минимум до 97%.
Одним из инструментов при этом должна стать миграция. Программа предусматривает миграционный прирост на уровне не менее 50 тыс. человек к 2030 году. Важно, что это не план ввоза 50 тыс. иностранных работников: миграционный прирост и количество приехавших работать — разные показатели. Но так или иначе даже при выполнении цели миграция сможет лишь смягчить кадровый дефицит, но не устранить его.
Простого решения нет
Беларусь в части рынка труда зажата с двух сторон. С одной — сокращается численность потенциальных работников. С другой — уровень занятости уже настолько высок, что быстро найти большой внутренний резерв почти невозможно. Поэтому решение должно состоять не из одной меры, а из многих взаимосвязанных шагов.
Стране потребуется управляемая трудовая миграция, но одних иностранных работников будет недостаточно. Не менее важно сделать внутренний рынок привлекательнее для белорусов, которые уже работают за рубежом или только рассматривают переезд. Здесь значение имеют не только зарплаты, но и качество образования, здравоохранения, городской среды и долгосрочных возможностей для семьи.
Второе направление — производительность. Роботизация, цифровизация и обновление оборудования нужны уже не только ради снижения издержек. Они становятся способом поддерживать выпуск при уменьшающемся числе работников. При этом автоматизация не отменяет спрос на труд, а только меняет его структуру: меньше требуется людей для рутинных операций, больше — для управления техникой, анализа и обслуживания сложных систем. А это запрос на квалифицированный и, следовательно, хорошо оплачиваемый труд, которым традиционно белорусская экономика была сильна.
Наконец, политика занятости должна быть связана с демографической. Повысить рождаемость быстро невозможно, а родившиеся сегодня выйдут на рынок труда лишь через полтора-два десятилетия. Но условия, при которых семьи решают остаться в стране, напрямую влияют на долгосрочный трудовой потенциал.
Еще недавно минимальная безработица воспринималась как однозначный успех. Теперь она все чаще показывает, насколько узким стал запас рабочей силы. В ближайшие годы место Беларуси в ЕАЭС будет в значительной степени определяться не тем, сможет ли страна привлечь больше людей, а тем, сможет ли она удержать имеющихся работников и повысить производительность их труда.
Инфографика: Александр Маляренко
