«Азбука жизни»: digital-эксперт — про уборку, факультет и хейт

Сейчас у меня происходит самая впечатляющая уборка во всех жизненных смыслах. В свои 47 лет, с тремя детьми и множеством бизнесов, я только теперь окончательно прощаюсь со своим уже далеким детством, потому что разбираю вещи в родительской квартире и готовлю ее к ремонту. В процессе нахожу настоящие артефакты из 80‑х и 90‑х годов. Раритеты почище, чем в антикварных бутиках и на «Поле чудес» в Ждановичах! Газеты того времени, наклейки переводные… Многие из них долго держу в руках, столько за ними воспоминаний!

Нашел на антресолях весьма интересные издания детских книг, те самые «Буратино» и «Волшебника Изумрудного города» 80‑х годов, которые мне в детстве читали мама и папа. Каждая такая книга — настоящий шедевр. Сейчас с такими иллюстрациями не найти. На книгах из библиотеки отца (фантастика 60–70‑х) — его пометки, подчеркивания и выноски на полях. Притащил домой, читаю сыну эти книги и показываю пометки деда. «День триффидов» и «Робинзоны космоса» залпом прочитали — подросток в 13 лет в полном восторге.

Нахожу и свои игрушки, и вот сейчас моя младшая играет с машинкой, которой хорошо за 40.

Такой разбор вещей — это очень трогательно и хороший повод многое переосмыслить. Например, думаю о том, что иногда важнее не лишние вещи выбросить, а ненужных людей убрать из своего окружения.

Освободилось много энергии, и благодаря ей к активностям с преподаванием и организацией конференций я еще добавил и Digital Club в 2020 году.

Понятное дело, в советской небогатой семье вещи не просто берегли — многое передавали из поколения в поколение. Мой папа в этом плане очень рачительный хозяин, сам он из маленькой деревни в Могилевском районе, благодаря труду и своим способностям всего добился, стал профессором, доктором исторических наук. И вот он и тогда, в 80‑е, аккуратно складывал все мои тетради, рисунки, поделки, игрушки и конструкторы — все сохранилось для его внуков. Ну, кроме того что я в детстве разобрал на детали. Благодаря такому подходу отца сейчас у моего сына есть синяя советская пушка, где нужно оттянуть пружинный рычаг и зарядить ее карандашом, — настоящий раритет. А младшая дочка смотрела мультики на настоящем диапроекторе из СССР. И вот в этих, казалось бы, мелочах я на самом деле вижу связь поколений.

Отец бережно сохранил до наших дней даже хрупкие елочные игрушки из своего детства! Этот удивительный и такой родной антиквариат занимает почетное место уже на нашей семейной елке. А я ведь помню эти игрушки на елке в деревне у бабушки с дедушкой: космонавт, кукуруза, звезда, спаянная из колб и проводов и покрашенная марганцовкой, — лютый handmade. Это каждый раз под Новый год порождает сильные воспоминания и греет душу!

Папа с мамой сохранили даже самодельное ушко от костюма зайчика, есть фото, где я в нем стою у елки.

А ведь сейчас модно все «одноразовое». В 2026 году в тренде совсем иные подходы: много людей и бизнесов, которые готовы выбросить все, что было до них, навести стерильную чистоту, заменить все на новые, но одноразовые вещи и процессы. Заменить людей на агентов ИИ. Но это все только про внешнюю картинку, а не глубину и что‑то настоящее.

Влияет ли выбор факультета на будущую жизнь? Скажу так. Есть уже набившая оскомину теория про «закон соленого огурца»: если свежий огурец положить в банку с солеными, то, независимо от своего желания, через какое‑то время он тоже станет соленым.

Окружение в большинстве случаев оказывается сильнее тебя. И ты рано или поздно перенимаешь его ценности, уровень мышления и модели поведения.

Мои родители это прекрасно понимали, поэтому в начале 90‑х из обычной школы во дворе на окраине города они перевели меня в гимназию в центре.

Были 1990‑е, ездить нужно было с тремя пересадками, автобусы так забиты, я даже в обморок падал от духоты… Но в итоге понимаю, что оно того стоило. Тогда во дворах в ножички играли и фингалы друг другу ставили, а в гимназии такой уровень обсуждения любой темы и погружения был, просто дух захватывало! Учителей собрали уникальных, помню многих до сих пор!

А одноклассники сейчас — состоявшиеся топ-профессионалы и даже весьма известные люди. Потом был факультет международных коммуникаций МГЛУ (сейчас БГУИЯ). И это было точно тем местом, куда стоило попасть в 18 лет. Большая концентрация амбициозных и нестандартно мыслящих людей сама по себе задавала высокий темп развития. Историю про «сильное окружение» моя семья отработала на практике в годы моей юности и пытается повторить сейчас, через 30 лет.

Старший ребенок окончил гимназию № 8. Дочь — победительница олимпиад, вошла в топ-100 лучших выпускников Минска — 2026. Выбирать могла из многих факультетов в разных вузах. Но стала студенткой факультета международных отношений БГУ. Горжусь и поддерживаю выбор! Главное — там точно будет окружение, которое вдохновляет и развивает.

Хейт в мой адрес меня не травмирует. Это всегда про проблемы тех, кто хейтит.

В мире бизнеса говорят, что если у тебя нет хейтеров, то ты слишком маленький в своем деле и незаметный. Хейт — признак того, что тебя видно и слышно. А уже реакция на твои дела может быть очень разной, как и поводы для хейта.

Но модели работы с хейтом не подразумевают только лишь наблюдение. Как говорил Остап Бендер: «Нам хулиганов не надо, мы сами хулиганы». Если я вижу, что меня начинают хейтить по какому‑то странному поводу, могу сам на этом хейтере и прокатиться. Доведу все до абсурда, днями или даже неделями буду поддерживать горение, то есть обсуждение моей персоны. Делаю так редко, только с теми, кто пишет откровенную чушь про Digital или чего‑то личного касается.

В целом в системном управлении есть три позиции насчет реакции на хейт. Нейтральная, негативная и позитивная. Но ни один выбор не однозначен и зависит от множества факторов и текущей бизнес-логики. Мне иногда заходит модель коммуникации, когда все можно превратить в фарс, дожать до абсурда. Пишут вам: «Да вы психопаты!» Ок, надели белые одежды, сняли ролик, изобразили тех самых психопатов. Да, смотрите, мы больные, вы правы, дальше что?

На белорусском же рынке самая частая реакция на хейт — молчание. Есть понимание, что волна рано или поздно схлынет, долгой памяти у потребителя нет, никакой отмены для компании не случается. А защищаться или отшучиваться в ответ — это увеличивать и охваты, и срок обсуждения прокола бренда.

Тут важно понимать, что здоровая критика для бизнеса полезна и указывает, что можно исправить. Хейт же атакует обычно не сам бизнес, а личность и имеет единственную цель — задеть, унизить и вызвать эмоциональный отклик.

А ведь за свои ошибки не стыдно принести извинения, и лично, и публично.

На замечания по делу я реагирую нормально и за ошибки и проколы готов извиняться и извиняюсь. К примеру, в 2022 году меня публично обвиняли, что на моей международной конференции Digital Day прямо со сцены мероприятия прозвучало два нецензурных слова. Общественность возмутилась, об этом писали в соцсетях в крайне негативном ключе. Юморить и отшучиваться в этом случае я посчитал просто невозможным. И было написано для СМИ официальное извинение от меня как от организатора. И теперь спикеры, которых я приглашаю на мероприятия, подписывают документ, где среди прочего обозначена недопустимость употребления нецензурной лексики. Но при этом смотрю, что у многих других организаторов мат со сцены льется потоком. И ничего, все довольны, и публика в минских конференц-залах даже награждает таких спикеров с перчинкой овациями. Так что на одно и то же поведение реакция может быть очень разной. За один и тот же «провал» одного начнут хейтить, а другому все сойдет с рук.

Фото: личный архив Сергея Кузьменко, Office Life, Алиса AI